Размер:
AAA
Цвет: CCC
Изображения Вкл.Выкл.
Обычная версия сайта

1898 - 2018: Истоки ростокинской больницы

28.11.2018

28 ноября к 120-летнему юбилею  городской клинической больницы № 40 состоялась научно-практическая конференция «Многопрофильная больница современного города: вчера, сегодня, завтра». О том, как прошло праздничное мероприятие, можно узнать здесь: НАМ 120 ЛЕТ.


Особый интерес представляет история нашей клиники. Несмотря на важную роль больницы архивы и фонды содержат мало сведений об истоках ее деятельности. Собирать исторический очерк пришлось буквально по крупицам. Тем более ценной представляется нам возможность заглянуть в далекое прошлое, определившее дальнейшее развитие и настоящее. С чего же началась поистине народная больница № 40? Об этом читайте в историческом очерке.



1898 - 2018: Истоки ростокинской больницы


Сегодня московскую городскую клиническую больницу № 40 по праву можно назвать народной. И это неудивительно. Ведь и истоки ее — поистине народные: маленькая земская больница в Московском уезде, близ сельца Ростокина, открытая в далеком 1898 году.


После отмены крепостного права в Российской империи зародился институт земства — системы местного самоуправления в сельской местности. Одной из его задач во многих губерниях стала забота о народном здравоохранении. Так возникла земская медицина — первая форма доступного медицинского обслуживания сельского населения. Если раньше единственным помощником заболевшего крестьянина была какая-нибудь местная знахарка, то теперь, пусть и не повсеместно, у людей появилась возможность обратиться за помощью к квалифицированному врачу. Первоначально приглашенный земством врач объезжал фельдшерские пункты уезда, сам проживая в городе. Но постепенно эта система была заменена стационарной: в крупном селе, которое становилось центром медицинского участка, строилась небольшая больница, как правило, состоящая из стационара на 5-10 коек, амбулатории, родильного и инфекционного отделения, квартиры для врача и служащих.


К концу XIX века Московском уезде земская медицина уже была достаточно хорошо развита. Однако и здесь еще оставались районы, не охваченные этим благом. Одним из них была местность возле сельца Ростокина с окрестными селениями: Богородское, Алексеевское, Марьина Роща, Останкино, поселение за Крестовской заставой, Свиблово и др. Места эти были густонаселенными, со значительным числом фабрик и заводов, но до сих пор их жители могли обратиться за неотложной помощью лишь в отдаленную Мытищинскую лечебницу, и без того переполненную пациентами. Преодолеть 15-20 верст и больному представлялось крайне затруднительным, и врачам успешно бороться с регулярными эпидемиями хоть с какой-то надеждой на успех было невозможно. Так что фактически простые ростокинцы — крестьяне и фабричные рабочие - оставались без квалифицированной медицинской помощи. Проблема эта требовала немедленного разрешения. Поэтому 1 ноября 1897 года по ст.ст. на заседании Московского уездного земского собрания было принято решение с начала 1898 года организовать Ростокинский медицинский участок, не дожидаясь постройки и окончательного устройства больницы, пригласить медицинский персонал и начать прием больных, сняв для этого сельский дом у одного из жителей с. Алексеевского.

Заседание Московского уездного земского собрания..jpg

Поручить столь ответственное и непростое дело можно было только настоящему профессионалу, всей душой болеющему за народную медицину и не боящемуся трудностей. Таким человеком оказался врач подмосковной лечебницы в селе Речицы Евгений Федорович Печеркин (в некоторых документах фамилия его записана как Печоркин), за плечам которого уже был опыт открытия медицинских участков и постройки лечебниц.

Евгений Федорович Печеркин

Евгений Федорович Печеркин (1856-1943) родился в городе Барнауле Томской губернии. Дед его был рабочим Барнаульского сереброплавильного горного завода, а отец - мелким служащим земского суда. У обремененного большой семьей Федора Печеркина не хватало средств для жизни и воспитания детей в губернском городе, поэтому мальчику пришлось начать работать со школьной скамьи. Начальное образование он получил в горном училище, откуда поступил в 3-й класс Томской гимназии. С этого времени, чтобы помочь семье и обеспечить свое существование в Томске, юный Евгений начал давать уроки. Тяга к знаниям и упорный труд позволили мальчику успешно окончить гимназию и поступить на медицинский факультет Казанского университета. Два последних года обучения талантливый студент получал стипендию Алтайских горных заводов. В 1880-м году Евгений Печеркин окончил университет со званием лекаря. В стенах Альма-матер он обрел не только профессию, но и проникся революционными идеями, которые пронес через всю жизнь. Перед тем как покинуть стены университета, группа однокурсников-единомышленников на прощальном собрании провозгласила девиз: «первая обязанность врача в деревне - подготовлять революцию». Этой клятве доктор Печеркин никогда не изменял. Как он признавался, ему, по натуре цельному, приходилось всю жизнь разрываться надвое. Неутомимая жажда революционной работы тянула его в одну сторону, а долг врача и стремление облегчить участь больных — в другую.


По окончании университета, чтобы отработать полученную стипендию, Евгений Печеркин устроился работать старшим врачом на Салаирский рудник Алтайского округа в 100 верстах от Барнаула. Но пылкий деятельный юноша не смог долго переносить местную затхлую атмосферу бюрократизма и казнокрадства. Ровно через два года, в день окончания обязательств, подал в отставку и вернулся в Казань, куда его влекла прерванная революционная работа студенческих лет.


Профессора Университетской акушерской и гинекологической клиники Флоринский и Пулло пригласили Печеркина на место ординатора. Однако из-за принципиальных разногласий с заведующим Печеркин довольно быстро понял, что академическая карьера — не его призвание, оставил клинику и с головой окунулся в русло земской медицины, надеясь, что там найдет, наконец, свое истинное призвание и сможет послужить народу и революции.


Самарская земская управа предложила молодому врачу выбрать любое место из вновь открываемых медицинских участков. Его выбор пал на село Кошки, где нужно было строить больницу. Поселившись в избушке, Евгений Федорович взял на себя наблюдение за постройкой большой больницы и организацией участка. Но лечебница строилась вдали от села и ему, кроме больных, почти ни с кем не приходилось общаться, а значит и активно участвовать в революционных делах он не мог. Поэтому, покончив с организацией Кошкинской больницы, Печеркин перевелся на другой участок, в село Алексеевка того же уезда, а оттуда перенес врачебный пункт в Кривую Луку - бывший район деятельности землевольца Соловьева, казненного за покушение на Александра II. Здесь он снял две избы — одну для амбулатории, другую - для квартиры.


Обслуживая до 40 селений своего участка, Евгений Федорович объезжал их два раза в месяц для приема больных, в остальные дни принимал в амбулатории. Живя и работая на глазах у всех, он очень скоро сблизился с местными жителями, привлек массу больных в амбулаторию и уже обдумывал возможность создания здесь больницы, но воплотить эту идею ему не было суждено. Во время работы в Кривой Луке он начал вести тайную пропаганду и распространение нелегальной литературы, думая что обрел в лице местного фельдшера товарища и помощника. Ведь тот называл себя социалистом и близким учеником Соловьева. Но однажды, рассердившись за увольнение от службы за пьянство, фельдшер написал на Печеркина донос. К счастью, соратники успели предупредить Евгения Федоровича о готовящемся обыске и перед самым носом жандармов унесли из его дома всю нелегальную литературу. Жандармам пришлось объяснить крестьянам, что они искали у доктора фальшивые монеты и назначить строгий надзор за ним. А Евгению Федоровичу ничего не оставалось, как посыпать пеплом голову и вернуться в Казань к своим друзьям.


С этих пор для врача-революционера начались скитания по селам и весям. Ему давно хотелось поселиться среди раскольников. Он присмотрел подходящее место на Волге, село Теньки в 10 верстах от Красновидово, где на деньги революционного кружка открыл лавочку его друг Михаил Антонович Рамас, о котором впоследствии трогательно вспоминал Горький в «Моих университетах».


Видя, что в Теньках необходимо вместо фельдшерского пункта открыть врачебный, Евгений Федорович убедил в этом санитарный совет Свияжского уезда, был избран врачом этого пункта и снова стал организатором нового участка. Здесь он перестроил фельдшерский пункт на врачебный и устроил большую амбулаторию. Через год успешной работы Печеркин представил отчет о деятельности амбулатории, доказал необходимость устройства больницы и получил деньги на ее постройку. Дело шло как по маслу. Местные жители любили и уважали доктора, его медицинское дело вышло далеко за пределы Теньковского участка. И в то же время Евгений Федорович еженедельно ездил в Казань, где по ночам на конспиративной квартире с друзьями разрабатывал план устройства тайной типографии и налаживал ее работу.


Но этот безоблачный период жизни прервал голод 1891 года. Печеркину было поручено организовать на своем участке столовые для голодающих, а перед этим - произвести учет голодающим. Он должен был проверить списки, составленные старостами: ходил по нетопленым избам, лазил по подпольям и считал не съеденные куски. Перед его глазами ежедневно открывались страшные картины горя и страдания людей. В одном погребе он нашел недоеденную лошадиную голову, в другом доме умирающая с голоду старуха слезла с холодной печи и с костылем накинулась на него, упрекая за то, что он «сидит вместе с другими господами в земстве, назначают друг дружке жалование, а у голодающих куски считают!» Все увиденное и пережитое стало для молодого врача тяжелой нравственной травмой. Его идеалистические, во многом романтические революционные взгляды были разрушены и уступили место марксистскому материализму. Оставаться на земской службе он больше не мог и в марте 1892-го перебрался на Кужерский стекольный завод Казанской губернии. Здесь, разобравшись во всем хаосе мыслей и переживаний, Печеркин принял решение на несколько месяцев уехать в Москву, где начало пробуждаться общественное движение. Он поступил было врачом Губернского санитарного бюро, но не проработал там и года. Сердце снова повлекло его в деревню. Пользуясь пребыванием в Москве, он освежил свои медицинские знания и запасся знаниями по ветеринарии, нужными, как ему казалось, для вольной работы в деревне, на которую его толкнули последние переживания.


Вновь становиться земским врачом Печеркин все еще не хотел и решил поселиться в деревне без службы. Не приветствуя частную практику, он все же повесил вывеску на базарной площади села Мурашкина Нижегородской губернии «вольный доктор» и начал прием. В своей клинике Евгений Федорович применял не только медикаментозное лечение, но и производил операции, особенно много глазных, для чего снимал чистенько содержимые избушки у так называемых «вековуш», и им же поручал уход за больными. Очень скоро он получил большую популярность. Пошел слух, что приехал сам профессор Адамюк, один из основоположников русской офтальмологии, снимать бельма. Больные стали съезжаться в маленькую клинику Печеркина со всей округи в пределах 100 верст.


Такая популярность и «странное» поведение доктора привлекло внимание полиции. В кожевенной лавочке, находившейся в нижнем этаже его дома, стал дежурить переодетый жандарм. Он выпытывал у выходящих с приема больных, о чем врач с ними разговаривал. Вскоре начали производить и обыски. Местный пристав, которому Евгений Федорович помог во время тяжелой болезни, предупредил его о готовящемся аресте и высылке, и ему снова пришлось бежать, оставив свое дело.


Полуторагодовой опыт вольнопрактикующего врача убедил Печеркина, что крестьяне умеют ценить доктора и человека и проникаются к нему большим доверием, уважением и любовью, если врач появляется в деревне в качестве простого ученого ремесленника, а не земского чиновника. Подтверждением тому стало и полученное через год после отъезда из Мурашкина предложение от местных крестьян организовать в селе земский участок и взять на себя обязанность врача или рекомендовать другого «такого же» доктора.


Но Печеркин в Мурашкино уже не вернулся. Еще во время работы «вольным доктором», он получил приглашение от санитарного совета Бронницкого уезда Московской губернии стать врачом в селе Речицы. Здесь ему поручили немедленно строить больницу. Евгений Федорович с женой поселился в сыром, насквозь прогнившем домишке, который постоянно обсушивал лампами. На первом этаже дома принимал больных: устроил для них несколько коек, где оперировал, клал рожениц. Тут же лежали и терапевтические больные. Условия работы были порой невыносимыми, но Евгений Федорович не привык сдаваться и вкладывал все свои силы в организацию больничного дела в Речицах, за что при открытии больницы местный поэт посвятил героическому доктору торжественную оду.

У земской больницы. Н. П. Загорский. 1886 г. ГТГ

Помимо своих основных обязанностей, Печеркин принимал живое участие в уездном санитарном совете по организации медицины, помогал местным учителям в культурно-просветительской работе. Но и здесь он продолжал оставаться под неусыпным полицейским надзором. Близ его дома поселили двух жандармов, которые следили за каждым шагом неблагонадежного врача.


Эта постоянная слежка сильно угнетала Евгения Федоровича, поэтому известие о том, что он избран санитарным советом Московского уезда врачом и ему предложено выбрать любой из четырех вновь открываемых медицинских участков, чрезвычайно его обрадовала. Он без промедления согласился возглавить Ростокинский участок.


27 марта 1898 года семья Печеркиных переехала из Речиц в село Алексеевское, а уже 6 апреля организованная в доме Волковой Ростокинская лечебница, весь штат которой состоял тогда из самого Печеркина да акушерки Евдокии Васильевны Ивановой, приняла своих первых пациентов.


Первоначально уездное земство планировало, что со строительством здания больницы управятся еще в том же 1898-м году, до наступления холодов, однако бюрократические формальности по передаче намеченного под стройку участка затянулись. В конце 1898 года Управе пришлось арендовать под нужды лечебницы еще несколько избушек, чтобы хотя бы минимально удовлетворить потребности местных крестьян в амбулаторном и госпитальном лечении.


Вот как вспоминал о первых месяцах работы в Ростокино сам Евгений Федорович: «Я был страшно рад, когда узнал, что Санитарный совет Московского уезда избрал меня врачом. Наблюдая много лет жизнь подмосковных крестьян и видя, как они страдают от отсутствия больницы, я не мог не порадоваться всем сердцем за жителей Ростокина, Останкина, Алексеевского, Леонова и других окрестных сел.


Правда, первая больница имела более чем скромные размеры, да и то, чего удалось добиться, получили с большим трудом.


Сразу же встал вопрос: где открыть больницу? Казенных помещений не давали, отвели лишь место в Алексеевском для постройки больницы, к слову сказать, - голое, без единого деревца, лишь заросшее лопухом да бурьяном. Я снял находившиеся поблизости две избы. В одной открыл амбулаторный прием больных, в другой разместил приемный покой на 4 койки. Этого было мало, и вскоре пришлось снять еще две избы.


Окрестное население с большим вниманием и интересом отнеслось к появлению на селе хоть и маленькой, но «своей» больницы. К нам приходили рабочие окрестных фабрик и заводов, но больше всего насчитывалось пациентов из крестьянского населения». 1


В этих мало приспособленных для оказания серьезной медицинской помощи четырех крестьянских избах и прошли первые полтора года существования Ростокинской земской больницы, глава которой даже в таких условиях ежедневно исполнял свой врачебный долг, не отказывая в приеме в любое время дня и ночи. В «больничных покоях» проводил операции, принимал патологических рожениц и лечил терапевтических больных. А глазные операции, при наличии должной чистоты, проводил по квартирам. Председатель Московской уездной земской управы Николай Федорович Рихтер, частенько навещавший Евгения Федоровича, потом шутя рассказывал земским гласным, как доктор Печеркин ухитрялся в своей крохотной больничке устраивать и лечение, и родовспоможение: «когда женщина рожала, мужчин заставлял отвертываться к стене».


Чтобы оценить масштаб той работы, что провел Евгений Федорович за два первых года, достаточно привести впечатляющие цифры из отчетов о деятельности Ростокинской лечебницы. В 1898-м году доктор Печеркин принял 2515 амбулаторных больных, посетивших его 4716 раз. А с открытием в 1899-м в одной из изб крохотного стационара, кроме амбулаторных больных, сделавших в этом году уже более 10 тысяч посещений, на 3-х бывших в его распоряжении койках врач сумел оказать помощь 80 больным и 62 роженицам, сделал 21 операцию!


Весной 1899 года все формальности по земельному участку, арендованному земством у Удельного ведомства, были улажены. Началась постройка зданий лечебницы. Евгений Федорович регулярно ездил на стройку, чтобы лично контролировать процесс. Ведь это была уже четвертая на его счету больница. Правда, все предыдущие были деревянным, а Ростокинскую планировалось отстроить в камне. По этому поводу доктор Печеркин шутил со своими друзьями, что строит себе каменную тюрьму. Он боялся окончательно утонуть в большой больничной работе и времени на революционную и общественную деятельность у него совсем не останется.


И вот 21 ноября 1899 года в присутствии исправника Московского уезда, председателя Московской уездной земской управы Николая Рихтера, членов Управы и врачей состоялось торжественное открытие пусть и небольшого, но целого больничного комплекса. По этому случаю был отслужен молебен и дан праздничный обед.


Отныне в распоряжении доктора Печеркина имелись:

  1. - Одноэтажная каменная лечебница из красного кирпича на Романском цементе, крытая Яковлевским железом. Она имела длину 36 аршин (25.603 м) и ширину 14 ½ арш. (10.312 м) с пристройкой 12 3/4 арш. (около 9 м) на 12 арш. (8,53 м) и отапливалась водяным отоплением по системе инженера Гофмана (для котла была сделана особая пристройка). В здании помещались три палаты — две по три кровати и одна на две кровати, операционная комната, предоперационная, перевязочная, ванная и бельевая. Полы были деревянными, за исключением операционной, ванной комнат, ватерклозетов и умывальной: их выложили гончарными плитками;

  2. - Одноэтажная каменная, крытая железом амбулатория длиной 20 ½ арш. (14,57 м) и шириной 15 ½ арш. (чуть больше 11 м), с пристройкой для котла водяного отопления. В здании разместились ожидальня, кабинет врача, перевязочная, аптека и помещение для сторожа. В аптечной лаборатории стояла плита с вделанным в нее медным аппаратом (кокториумом) для изготовления лекарств;

  3. - Одноэтажный каменный дом врача с каменной пристройкой для кухни и деревянными — для чуланов и сеней, с деревянной же террасой. Отапливался он тремя голландскими печами;

  4. - Одноэтажный дом для служащих с деревянными пристройками для сеней, чуланами и террасой, отапливаемый голландскими печами. Здесь предполагались квартиры для двух фельдшеров, общая столовая, помещение для больничных служителей и кухня;

  5. - Службы: а) одноэтажное, деревянное строение, крытое дранью, в котором помещались: погреба, выложенные из кирпича, помещение для склада дров и каменного угля, цейхгаузы для платья и вещей. б) Одноэтажное деревянное строение, крытое дранью. Здесь были устроены конюшня, каретный сарай и погреб, выложенный из кирпича. Над обоими строениями были устроены сушилки.

  6. Одноэтажная деревянная часовня, крытая железом;

  7. Деревянная сторожка.


В зданиях больницы, амбулатории и доме персонала был проведен водопровод.

Общий план часть 1.jpgОбщий план часть 2.jpg

В первый год работы нового комплекса его стационар принял 276 больных, а амбулаторной помощью воспользовались 5802 пациента, посетившие доктора Печеркина 11429 раз.

Теперь в больнице трудились, помимо самого Евгения Федоровича, его ассистент, фельдшерица, фельдшерица-акушерка, три сиделки и пять человек обслуживающего персонала.


Конечно, для 25 населенных пунктов и нескольких окрестных фабрик, которые обслуживала Ростокинская больница, госпиталь на 8 коек и небольшая амбулатория были недостаточными по объему, но и эти домики в сравнении с неприспособленными крестьянскими избами были огромным прогрессом в деле организации медицинской помощи в Ростокине. Да и останавливаться на достигнутом доктор Печеркин не собирался. Очень скоро стало очевидно, что больнице крайне необходим отдельный барак для заразных больных, поскольку, помимо традиционных для губернии брюшного тифа, скарлатины, дизинтерии и др., на территории Ростокинской волости были часты случаи заражения лихорадкой. В 1901 году больница получила в свое распоряжение отдельное каменное здание для инфекционных больных на 8 коек. Правда, половину их сразу же пришлось отдать под койки для рожениц, изолировав эту часть стеклянной перегородкой с такой же дверью, заклеенной по пазам бумагой. В этом же году, в связи с расширением штата, был надстроен второй этаж в доме для персонала, а также выстроена прачечная. А в апреле 1903-го больница получила в свое распоряжение и долгожданный родильный приют на 6 коек.


Прекрасные отзывы о работе Печеркина, особенно об его оперативной деятельности, в том числе и глазной, привлекла в больницу массу страждущих не только из Ростокинской волости, но и из Москвы. Приезжали к чудо-доктору даже пациенты из других уездов и губерний России. В ежегодных отчетах земства Ростокинская больница называлась в числе лучших по оказанию хирургической помощи. Здесь с успехом проводились пластические и глазные операции, операции на кости, вылущения и ампутации, вправления вывихов, удаление доброкачественных и злокачественных новообразований, камнедробление и камнесечение, гинекологические операции, операции полости живота и груди и другие.


В 1903 году, связи с огромным объемом работы и все возрастающим потоком пациентов, было принято решение учредить в Ростокинской лечебнице должность второго врача. Первоначально на это место был назначен Василий Александрович Черкесов. В 1904 году его сменил Федор Порфирьевич Крылов, а в 1905 году из московской Ольгинской больницы в помощь доктору Печеркину был переведен детский врач Иван Васильевич Русаков (1877-1921), в будущем — активный участник революционного движения и подавления Крондштатского восстания, погибший от рук мятежников. Имя его сейчас носят один из столичных Домов культуры, набережная реки Яузы, трамвайное депо и улица на северо-востоке Москвы.

Русаков.jpg

Вслед за Русаковым в Ростокино в качестве фельдшеров прибыли профессиональные революционеры - член РСДРП(б) Евгений Порфирьевич Первухин (1873-1941) и его жена Александра Николаевна.

Первухин.jpg

Несмотря на огромную загруженность, доктор Печеркин не оставлял и общественную деятельность. В ожидании холеры он организовал при больнице первый в России участковый Санитарный совет и стал его председателем. Евгений Федорович объезжал все селения участка, где на сходах под его руководством молодые энергичные крестьяне избирались делегатами в Санитарный совет. Эти делегаты образовывались в революционном духе, из них впоследствии вышли деятельные члены Всероссийского крестьянского союза. Сам Печеркин участвовал в обоих съездах Союза в числе делегатов от Ростокинской волости. В то же время он состоял членом нелегальной организации общественных работников /земских служащих/, оставшейся необнаруженной охранкой. Был составителем и редактором периодического «Народного листка», информирующего широкие массы о происходящем в России революционном движении. Читал подпольные лекции по истории революционного движения в России, которые в 1907 году собрал воедино и издал книгу «По пути к свободе», подписавшись псевдонимом Е. Сельский.

Обложка По пути к свободе.jpg

С приходом же Русакова и супругов Первухиных Ростокинская больница стала одним из революционных центров губернии. Здесь под видом больных спасались от преследования члены Московского комитета партии большевиков, в помещениях для персонала проходили заседания Московского комитета, здесь же Александра Николаевна Первухина хранила мимеограф, на котором печатались прокламации. Под видом просветительских медицинских лекций для крестьян и рабочих фабрик велась революционная пропаганда... Не всегда, правда, местные жители встречали такую активность благожелательно.


29 мая 1905 года в земской школе села Алексеевского Иван Васильевич Русаков устроил для крестьян лекцию о мерах по борьбе с холерой, на которой присутствовало около 150 человек. В конце прочел известные политические резолюции Пироговского холерного съезда врачей 1904 года, указал пути улучшения жизни рабочих и крестьян: отобрать монастырские, помещичьи и казенные земли и раздать их крестьянам, ограничить власть правительства, прекратить бесполезную войну с Японией, установить 8-часовой рабочий день на фабриках и заводах... Под влиянием черносотенцев слушатели страшно заволновались и набросились на Русакова с кулаками. К счастью, доктор Печеркин забежал в школу как раз в момент, когда Ивану Васильевичу угрожала большая опасность, застав его бледным и протестующим против возбужденной толпы. Уговорами ему удалось успокоить толпу и увести своего коллегу невредимым. После этого случая во время выступлений и бесед с рабочими и крестьянами Русакова и Печеркина охраняла боевая дружина Алексеевской водокачки.


В дни подготовки вооруженного декабрьского восстания 1905 года в охранное отделение поступил донос на рабочих фабрики Коробкова и Хлебникова, где вели пропаганду ростокинские врачи. Якобы в помещении фабрики находится сундук с бомбами. Бомбу жандармы так и не нашли, зато обнаружили прокламации и революционные брошюры, заостренные железные молотки и трости в виде пик. Многих рабочих тогда арестовали.


В эти же дни в деревне Раеве Печеркин и другие члены Крестьянского союза собрали митинг. В то время как митингующие обсуждали вопрос о требованиях, которые нужно будет предъявить будущей Государственной Думе, появились большевистские прокламации с призывом к вооруженному восстанию. Их принес и распространил Иван Русаков.


Естественно, активное участие ростокинских врачей в событиях 1905 года не могло остаться безнаказанным. Супругам Первухиным удалось скрыться от жандармов. А вот Печеркин и Русаков были арестованы и посажены на два месяца в Бутырскую тюрьму, первый — в одиночную, а второй — в общую камеру. По окончании расследования последовал приговор: Русакова на 3 года сослать в Тобольскую губернию, Печеркина — в Астраханскую. Так Ростокинская больница осиротела, разом потеряв и своего отца-основателя, и весь медицинский персонал.


К счастью, судьба Евгения Федоровича Печеркина после вынужденного ухода из Ростокинской больницы сложилась удачно. По выходе из Бутырки ему удалось скрыться и избежать ссылки. Конечно же, о возвращении в Ростокино после всего произошедшего можно было забыть. Практика в сельской местности Московской губернии доктору Печеркину была запрещена губернатором. С весны 1906 года, после больших хлопот, он был допущен московской администрацией работать только в районе Москвы — школьным санитарным врачом. Эта деятельность профессионально мало его удовлетворяла, но зато свободное от службы время он использовал для литературной работы на социально-политические темы.


В 1907 году, несмотря на формальный запрет работы в уездах, ему было предложено место врача в Марьино-Рощинской земской амбулатории, где он и проработал до 1929 года, а после ушел на заслуженный отдых. Когда председатель Московской уездной земской управы доложил уездному собранию о возвращении Печеркина и определении на службу врачом Марьино-Рощинской амбулатории, среди гласных раздались вопросы: «Только-то?!», «Почему»? Ведь Евгений Федорович по праву считался одним из лучших врачей и организаторов, а тут — всего лишь врач амбулатории. Но это был осознанный выбор самого доктора. Он решил поступить на менее ответственную, но и менее интересную службу амбулаторного врача, чтобы получить возможность посвятить больше времени культурно-просветительской работе. Решение это далось ему нелегко. Сузив свою профессиональную работу, он чувствовал себя не у дел, сидя на заседаниях санитарного совета рядом с товарищами, отдававшими полностью свои силы профессиональной работе. Но взятое на себя добровольное и безвозмездное руководство делом просвещения простых жителей Марьиной Рощи удерживало его от возвращения на серьезные медицинские должности.

Визитная карточка Евгения Федоровича Печеркина. ГА РФ..jpg

В Марьино-Рощинской амбулатории Печеркин начал работать по обыкновению в холодной и сырой хибарке. Став заведующим, он быстро развил посещаемость, привлек частного предпринимателя и по собственному плану с помощью земства построил новое большое здание, во многом не уступающее образцовым городским амбулаториям. Ему удалось поставить дело амбулаторной помощи на самый высокий уровень.


Как и прежде, он принимал активное участие в Прироговских съездах, съездах губернских и уездных санитарных советов, где последовательно отстаивал позицию коренной перестройки принципов амбулаторной работы. Для просвещения жителей организовал общество Марьино-Рощинской публичной земской библиотеки. Вскоре по образцу этого общества (первого в России) подобные библиотеки стали возникать в Московской и других губерниях. Впервые же в России им было учреждено «Общество Народного Дома», к организации которого Евгений Федорович привлек рабочих местных фабрик и заводов. В Народном Доме были устроены столовая, кооперативная лавка, проходили лекции Народного Университета, чтения для подростков, работал детский сад, театр, театральные и музыкальные кружки для рабочих.


Уже при советской власти за многолетнюю выдающуюся и исключительно полезную деятельность в области народного здравоохранения, беззаветную преданность своему делу, самоотверженную работу на поприще врача-общественника и революционера Евгений Федорович Печеркин был удостоен звания Героя Труда.

Грамота о присвоении звания Героя Труда. ГА РФ..jpg

Многие годы с большой теплотой и благодарностью вспоминали в Ростокине доктора Печеркина. В год двойного юбилея — 70 лет со дня рождения и 45 лет службы - Евгений Федорович получил многочисленные поздравительные письма от учеников, коллег, последователей и пациентов. И, конечно же, приветствовала своего отца-основателя благодарная «дочка» - Ростокинская больница:


Дорогой Евгений Федорович!


Нас прислала к Вам одна из Ваших многочисленных дочек «Ростокинская больница» с поручением передать Вам, что она крепко любит своего «батьку».

Она просит передать Вам, что она вполне счастлива и здорова, чего и Вам желает и что с тех пор, как вместо пронзительно-унылого напева «Стонет и тяжко вздыхает бедный, забитый народ», она стала напевать бодрую песню «Вперед заре навстречу», она так выросла и возмужала, что у Вас появились и внучата в виде двух филиалов (на Ольденборгеровской водокачке и на Ростокинской фабрике) и взрослая Крестовская Амбулатория с квалифицированной медпомощью.

При РОСТОКИНСКОЙ больнице есть Амбулаторное объединение, КОТИВ, который сердечно приветствует Вас, как создателя, совместно с доктором РУСАКОВЫМ, своего рода прообраза КОТИВ-а — Сельского Больничного Сансовета из выборных представителей от входящих в Ростокинский участок селений, для обсуждения нужд и организационных вопросов медпомощи участка.

Котиб РОСТОКИНСКОЙ больницы теперь ходит в собственном костюме, а не в драном кафтанчике с барского плеча, как некогда ходил сельский Сансовет, тем охотнее КОТИВ вспоминает своего предка, роднящего его с Вами.

И не только родственные чувства объединяют нас с Вами, дорогой «батька», но и живое представление о тех исторических этапах, в которых ясно заметны Ваши следы и которые привели нас теперь к бодрости и веселому смеху, вместо слез.

Больница знает Вас как носителя лучших заветов в годы лихолетия, беззаветно преданного народу, шедшему к нему со своими общественными идеалами и со специальными познаниями врача.

Путь от идиллии стационара в избах вековушек, до создания РОСТОКИНСКОЙ больницы и МАРЬИНО-РОЩИНСКОЙ Амбулатории — большой и трудный путь, а путь подполья, гонений и тюрем, - чему больница была живым свидетелем: - геройский и славный путь.

Мы, РОСТОКИНЦЫ, горячо желаем, чтобы тот дух, который руководил Вашими стремлениями до сих пор, был так же бодр и дальше, и мы надеемся, что ко дню Вашего 50-ти летнего юбилея, мы с Вами будем петь наши бодрые песни уже со всей Европой.


РОСТОКИНСКАЯ БОЛЬНИЦА

КОТИБ РОСТОКИНСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ.

12 февраля 1927 г.2


Что же происходило с больницей после того, как она осталась без своего «батьки» и его помощников? Как и многие земские лечебницы Московского уезда, врачи которых также оказались причастными к революционным выступлениям 1905 года, в 1906-м Ростокинская больница пережила довольно серьезный кризис. Первые месяцы после ареста доктора Печеркина сотоварищи земской управе приходилось восполнять эту потерю временными работниками. Лишь в апреле 1906 года заведующим лечебницей был назначен сорокалетний врач Николай Федорович Гуленко, а место второго врача заняла выпускница Императорского Московского университета София Абрамовна Паперна. Избраны они были на полгода, чтобы потом перебаллотироваться. Естественно, эта нестабильная ситуация не могла не сказаться на показателях больницы. За последний год работы доктора Печеркина (1905) в госпиталь принял 857 пациентов, а в 1906-м — лишь 657. Амбулаторной помощью воспользовались в 1905-м 11904 человек, а в 1906-м — 10124. Почти не изменилась лишь статистика родовспоможений: 363 и 356, соответственно. Но несмотря на снижение всех показателей, Ростокинская лечебница имела самый высокий показатель по переполнению в Московском уезде и крайне нуждалась в расширении.


Вопрос этот начал обсуждаться еще при докторе Печеркине, в 1904 году. В марте 1905 года Уездное земское собрание постановило приобрести в долгосрочную аренду у московской цеховой Е.М. Лифановой участок земли, арендуемый ею у Удельного ведомства, и постройки, находящиеся на нем. Участок этот, смежный с усадьбой Ростокинской больницы, прекрасно дополнил бы ее территорию. А некоторые из построек, например, двухэтажный деревянный дом с кухней, после ремонта мог быть использован для нужд лечебницы (второе 2-х этажное здание за ветхостью было заколочено, также на участке имелся ветхий сарай). Однако переговоры с владелицей, к сожалению, затянулись. Сделка состоялась лишь 12 мая 1907 года. Поэтому принимал долгожданное «пополнение» уже не отец-основатель лечебницы, а новые доктора.


В 1907-м году состав ростокинских врачей снова полностью поменялся. Николай Федорович Гуленко был переведен на должность земского врача в одну из больниц Дмитровского уезда. Судьба его сложилась трагично: во время Первой мировой войны он пал жертвой своего высокого долга. В 1914 году, ухаживая за больными военнопленными австрийцами и немцами, среди которых оказались и холерные, он сам заразился холерой и скончался. На гроб покойного благодарные австрийские и немецкие военнопленные возложили венок. Своим добрым отношением Николай Федорович заслужил у них большую любовь.


А София Абрамовна Паперна уехала жить и работать к родственникам в Архангельск, где в центральной части города открыла частную практику по женским, детским и внутренним болезням, а также стала одним из активнейших общественных деятелей, занимаясь вопросами организации медицинской помощи и охраны здоровья детей.


На смену Гуленко и Паперне в Ростокино пришли Александр Федорович Артемов и Ефим Григорьевич Мунблит.


В 1908-1909 годах в больнице был выполнен ряд важных для ее санитарного состояния работ: в лечебнице провели канализацию, появилась биологическая станция для очистки сточных вод больницы и участок поля для обезвреживания сточных вод из прачечной и бани, в самой прачечной установили котел. Кроме того, амбулатория обзавелась пристройкой для расширения ожидальни и для кабинета 2-го врача, а бывший дом Лифановой прирос сараем и погребом.


Стоит отметить, что несмотря на ограниченность средств в земском бюджете, практически ежегодно в больнице велись какие-то ремонтные или строительные работы, чтобы по возможности облегчить и без того нелегкий труд земских медиков и обслуживающего персонала, обеспечить хотя бы минимальный комфорт для пациентов. Тем не менее, даже спустя 10 лет после начала работы Ростокинского участка, оставалась еще масса нерешенных проблем. В отчете, поданном в уездную управу после осмотра больничного комплекса в 1909-м году, отмечалось, что в помещениях нет особых приспособлений для вентиляции, она производится форточками во фрамугах, что крайне неудобно в осеннее и зимнее время. В операционную проведена как холодная, так и горячая вода, а в перевязочную - только холодная, что также крайне неудобно, особенно зимой, при частом мытье рук врачей.


В заразном бараке, несмотря на 2 отделения, не может быть проведена точная изоляция‍ больных, ибо на всех сиделок имеется лишь одна не изолированная комната. Барак по числу комнат мал и требует значительного расширения. В родильном отделении нет смотровой (осмотр производится в ванной), отсутствует дежурная комната и изолированная палата. Нет комнаты для аптекарского служителя — ему приходится жить в подвальном этаже заразного барака. Нет квартир для заместителей и отдельного помещения для прислуги. Часть ее помещается в больничных отделениях, тесно и неизолированно от больных, а часть — в сырых подвальных зданиях, совершенно непригодных для жилья. Глинобитная больничная кухня зимой насквозь промерзает. Подъездной путь, начиная от шоссе, на протяжении ½ версты крайне неудобен — немощеная, песчаная, ухабистая дорога. На самой усадьбе недостаточное число дорожек — необходимо устройство новых.


В 1909-м второго врача Мунблита сменил доктор Иван Дмитриевич Глушихин. К сожалению, проработал он в Ростокине совсем недолго. 15 июня 1910 г. Иван Дмитриевич скончался, успев, впрочем, за свою непродолжительную службу в больнице приобрести любовь и уважение местных жителей и сотрудников лечебницы. С 1 декабря 1910 года на его место был приглашен Ювеналий Осипович Бородин, выпускник медицинского факультета Императорского Казанского университета (1887 г.), верный соратник доктора Печеркина еще со времен казанского народнического кружка и организации в Казани подпольной типографии.


Накануне Первой мировой войны в Ростокинском больничном комплексе, насчитывающем 23 госпитальные койки, 15 заразных и 6 родильных, работали уже 25 человек: врачи А. Ф. Артемов и Ю. О. Бородин, фельдшерицы-акушерки Ф. А. Рогинская, О. Ф. Максимова, С. Г. Шуляковская, акушерки Р. Ф. Бланк, Е. Я. Сапожникова, Ольга Ивановна Фомина (казанская ученица доктора Печеркина, проработавшая в Ростокине практически с основания больницы до 1930-х), экономка К. А. Рождественская, сиделки М. Хлебникова, О. Цепалина, И. Тарасова, Д. Козлова, А. Петрова, Т. Хренкова, О. Адамова, И. Чемелькова, У. Банщикова, кухарки А. Филиппова, А. Страхова, прачки М. Семенова, И. Чайкова (одно место оставалось вакантно), амбулаторная служащая О. Макарова, дворники С. Шашкин, И. Каменков, истопник Э. Левкин (приглашался на 9 мес.) Оклад врачей в это время составлял 1500 рублей +прибавка за выслугу лет (300-400 рублей).


В 1913 году вместо холодной глинобитной больничной кухни была построена новая, теплая каменная. В перспективе было еще много планов по расширению и благоустройству лечебницы: устройство шоссе при подъезде к усадьбе, постройка дома для прислуги на 14 человек и бани, расширение заразного барака (самого переполненного в уезде) пристройкой на 6 коек, расширение стационара, пристройка на 3 кровати к родильному отделению, новые пристройки для ожидальни, перевязочной, прачечной. Нужна была и дезинфекционная камера, помещения для платья больных, квартиры для заместителей... Однако военное время внесло значительные коррективы в мирные планы.


В начале 1914 года ростокинский врачебный персонал вновь полностью обновился. Врач Бородин был переведен сначала в Коломенскую земскую больницу, а после начала ПМВ назначен заведующим крупным Тушинским госпиталем при фабрике Хишина. А.Ф. Артемов перешел в Стародальневскую лечебницу. Ну а лавным врачом Ростокинской больницы стала опытная 53-летняя врач Цецилия Вениаминовна Лурье-Зак из Красковской лечебницы. Вторым врачом в Ростокино был приглашен выпускник Университета Святого Владимира в Киеве (1895 г.), дворянин по происхождению, социал-демократ по убеждениям Александр Вениаминович Вислоух. Классный хирург, долгое время служивший в Тверской губернской земской больнице, он был уволен администрацией после того, как подписал коллективный протест тверских врачей по поводу громкого процесса Бейлиса (обвинявшегося в ритуальном убийстве христианского мальчика) и отказался взять свою подпись обратно, несмотря на требование губернатора.

Вислоух.jpg

Именно Лурье-Зак и Вислоуху выпало нелегкое бремя служения в Ростокинской больнице в годину тяжких испытаний.


С началом Первой мировой войны перед земскими больницами встала новая задача — организация помощи раненым и больным воинам. На Всероссийском земском съезде, созванным всего через два дня после объявления Германией войны 28 июля 1914 года, был создан Всероссийский земский союз помощи больным и раненым воинам. Экстренное земское собрание прошло и в Московском уезде, положив основание уездной организации Земского союза, и одобрило предложение Управы об организации медицинской помощи. В основу ее легла земская лечебница.


Не осталась в стороне и Ростокинская больница. В самом начале организации дела помощи раненым, когда вспомогательные лазареты Всероссийского земского союза еще не были развернуты, лечебницам пришлось выдержать напор поступающих раненых и предоставлять койки сверх того количества, которое было намечено при каждой лечебнице.


В Москву раненные стали прибывать уже с 6 августа, до 6000 — 8000 человек в день. Для них оборудовали несколько распределительных пунктов, где давали возможность отдохнуть не менее суток, снабжали бельем, одеждой, после чего большую часть больных распределяли по территории Московского эвакуационного района.

Прибытие санитарного поезда к распределительному госпиталю..jpg

По мере открытия лазаретов, лечебницы постепенно получили возможность доводить число коек до того количества, которое было изначально предоставлено земством для нужд раненых. В Ростокиной больнице было решено отдать 20 коек. Однако с течением времени спрос населения на коечное лечение поставил перед больницами вопрос о сокращении числа коек для воинов в самих лечебницах. С другой стороны, и лазареты предъявляли к лечебницам требования сосредоточиться на наиболее серьезных хирургических больных. Такое положение дел привело к реорганизации системы оказания медицинской помощи фронтовикам. Были созданы так называемые госпитальные районы. В центре такого района стоял хирургический центр — земская больница (госпиталь I разряда). В ее ведении находились несколько небольших госпиталей II и III разряда, расположенных в округе. Перворазрядные госпитали, «госпитали с большой хирургией», были оборудованы всем необходимым для принятия тяжелых хирургических больных, в их штате работали подготовленные хирурги. Госпитали II разряда, «со средней и малой хирургией», также были приспособлены для больных, которым требовалась хирургическая помощь, и находились в непосредственном заведывании районных врачей. Но оборудование их было менее полным. Они предназначались, прежде всего, для раненых, нуждающихся в не столь сложных оперативных вмешательствах и перевязках. И, наконец, госпитали III разряда, «подсобные лазареты», служили для эвакуации больных и раненых из госпиталей первых двух типов и послеоперационного восстановления бойцов.

Фрагмент карты распределения госпитальной помощи раненым и больным воинам в Московском уезде. 1914 г..jpg

Ростокинский госпитальный район, заведующими которого стали Лурье-Зак и Вислоух, состоял из собственно Ростокинской земской больницы (госпиталя I разряда), двух второразрядных госпиталей на 20 коек каждый - в доме Сергея Яковлевича Коробкова, владельца красильно-аппретурной фабрики в Ростокине и в доме М. П. Минина. Под госпитали III разряда отдали свои помещения Ростокинское Кредитное товарищество (на 20 коек) и Ростокинская добровольная пожарная дружина (на 7 коек). Вскоре многие лечебницы, в том числе и Ростокинская, прекратили прием раненых непосредственно с эвакуационных пунктов и начали отбирать наиболее тяжелых хирургических больных из своего района. В 1915 году в Ростокинской лечебнице лечились 162 солдата, и было проведено 156 операций.


Однако с фронта в тыл доставляли не только раненых, но и инфекционных больных, которых нельзя было содержать в общих палатах. Но и пожертвовать заразными бараками на военные нужды земские больницы не могли. Коек в них часто не хватало и для местных жителей, а в случае возникновения эпидемий невозможно было бы принять экстренные меры по изоляции заразившихся. Поэтому было принято решение построить специальные заразные бараки для прибывающих с фронта инфекционных больных на средства Всероссийского земского союза. Кроме того, эпидемиологическая комиссия Московского уезда наметила четыре лечебницы, в том числе и Ростокинскую, где необходимо увеличить число заразных коек для местного населения. Управой было принято решение объединить их в одном здании. Так в начале 1916 года Ростокине появился еще один заразный барак на 25 мест.


Война с Германией и поражения русской армии вызвали волну антинемецких настроений по всей стране. Апофеозом германофобии стали страшные погромы в Москве, в которых приняло участие до 100 тысяч человек. 26-29 мая 1915 года беснующаяся толпа разгромила 475 торговых заведений, 207 квартир и домов, принадлежащих немцам. Среди них были усадьба и дома семьи Вогау, глава которой на свои средства построил и содержал в деревне Подушкиной, что в 8 ½ верстах по шоссе от Ростокино, маленький родильный приют. После погромов, не имея больше возможности оплачивать работу приюта, Вогау закрыл его и попросил Московскую губернскую земскую управу принять здание на свой баланс, чтобы сохранить его для нужд местных жителей. В июле 1915-го с той же просьбой к земству обратились и крестьяне деревни Подушкиной, на чьей земле был построен приют. В связи со сложившейся ситуацией, Московским уездным земским собранием было принято решение открыть в этом здании приют на 2 койки и поручить заведовать им врачам Ростокинской лечебницы. В трудах и заботах Ростокинская встретила переломный для всей страны 1917-й год.


В первые послереволюционные годы во главе больницы встал врач-хирург Адам Северинович Краевский, сын потомственного дворянина, получивший медицинское образование в киевском Университете Святого Владимира, с 5-го курса которого был исключен за участие в студенческих волнениях. До революции он успел поработать в земских больницах Воронежской, Самарской и Московской губерний. Вместе с ним в середине 1920-х-начале 1930-х годов в Ростокинской больнице трудились заведующая терапевтическим и заразным отделениями Надежда Ивановна Панфилова, зав. родильным отделением Моисей Зиновьевич Таубе. Центральную амбулаторию, принимающую пациентов с 10 часов утра до 2 дня, возглавлял Дмитрий Арсентьевич Вышивкин, впоследствии зав. отделением пищевой санитарии санитарно-гигиенической лаборатории Московской санэпидстанции. Лабораторию — Сергей Гаврилович Виноградов При больнице работала аптека, управляемая Ольгой Федоровной Матхимовой.


Девять лет профессиональной жизни (с 1924-го по 1933 год) отдал Ростокинской больнице тогда - блестящий молодой специалист, а в будущем - заслуженный деятель науки РСФСР профессор Борис Корнильевич Осипов, очень скоро возглавивший ее хирургическое отделение. В 1950-х-1970-х Борис Корнильевич был хорошо известен не только отечественным хирургам, но и зарубежному хирургическому миру как выдающийся ученый, много сделавший в области общей и, особенно, в области торакальной хирургии.

Осипов.jpg

В самом начале 1930-х главным врачом больницы назначили Лидию Александровну Кандидову. Большим событием в жизни больничной амбулатории тех лет стало открытие двух пунктов, где проводилась запись для вызова врача к больному — в Ростокине и Останкине. Население этих районов обслуживали врачи Н.Ф. Силина, О.И Богоявленская, многие десятилетия проработавшие в Ростокине.


В 1934 году в больнице были организованы приемный покой, рентгенологический кабинет, значительно расширены лаборатория и детское отделение. Появилось и свое подсобное хозяйство: 26 свиней, 6 лошадей, огород, сенокос.


60-ти коек, которыми на тот момент располагала больница, не хватало для обслуживания района. Поэтому было принято решение открыть вспомогательные стационары: при поликлинике завода «Станколит» на 5 коек, при поликлинике завода «Калибр» - на 6 коек, при поликлинике гор. Наркомтяжпрома — на 10 коек, при поликлинике «Союзплодовощ» - на 10 коек, при студенческом городке Райстройтреста — на 10 коек.


Со второй половины 1930-х вплоть до Великой отечественной войны больницу возглавлял Николай Семенович Шевяков, его заместителем по медицинской части был И.С. Мещеряков.


В те годы она обслуживала 6 диспансерных объединений Дзержинского района, красильно-аппретурную фабрику и фабрику «Моспластмасс». Посещение больных было организовано 6, 18, и 30 числа каждого месяца: терапевтических с 15 до 16 часов, хирургических с 16 до 17 часов. Хирургическим отделением на 49 коек заведовал Федоров, терапевтическим (39 коек) — Панфилова, родильным (18 коек) — Таубе. В 1938 году построен каменный 2-х этажный детский корпус. К 1941 году Ростокинская больница уже имела свыше 200 коек против 106 в 1936-м.










Возврат к списку